Виктор открывает глаза. Он уверен, что ночь прошла, но кажется, что не проспал и минуты. Протягивает руку вдоль кровати, надеясь нащупать Диану, но рядом пусто. Приподнимается на локтях, осматривает темную комнату. Ее нет. Он шарит рукой по тумбочке, которую недавно придвинул ближе к кровати, и находит ручной терминал. Экран показывает пять часов четырнадцать минут утра. Ему не терпится встретиться с комендантом и обсудить возможность вылазки в старый город.
Нужно придумать причину. Не может же он сказать, что собирается туда только ради поиска Тамары или даже всех погибших членов экипажа. В этом нет логики. Но он чувствует, что обязан найти Тамару, хотя сам не понимает, зачем. Оправдывает себя тем, что Тамара – единственный родной человек из его прошлой жизни. Жизни, к которой уже не вернуться, даже если бы корабль был исправен, и Виктор смог отправиться в то место, которое считал домом последние тридцать лет. Тамара становится символом привычного существования, якорем для прежнего Виктора.
Он встает с кровати. Нагота напоминает ему о Диане, и чувство вины снова пробивается в сознание, холодное и настойчивое. Он на ощупь ищет одежду, но в темноте несколько раз ударяется головой о соседнюю кровать и большим пальцем ноги о ножку стула. Раздражение нарастает. Виктор находит выключатель у двери и включает освещение. Яркий свет заставляет зажмуриться. Он прижимает пальцы к векам, пытаясь помочь глазам привыкнуть. Когда резь проходит, Виктор находит штаны и футболку, одевается и выходит.
Он идет без определенной цели, бродит по коридорам бункера, залитым слабым ночным освещением. Поднимается и снова спускается по лестницам, пока не находит столовую. Войдя, он видит тетушку Лизи. Она сидит одна, склонив голову на руки, сложенные на столе. Виктор решает, что она уснула, и разворачивается, чтобы уйти.
– Снова проголодался, мальчик мой? – раздается ее усталый голос.
– Тетушка Лизи, я не хотел вас беспокоить, – говорит он, подходя ближе. – Просто решил пройтись и случайно… зашел просто так.
– Хочешь, я покормлю тебя завтраком? Садись, милый. – Она поднимается и начинает суетиться. – Совсем старая стала, притомилась. Извини за мой вид. – Поправляет халат и направляется на кухню.
– Что вы, тетушка Ли… – начинает он, но она уже скрывается за дверью.
Виктор чувствует себя неловко и тяжело вздыхает, следуя за ней. Войдя на кухню, он видит, что женщина уже накладывает завтрак и заваривает чай.
– Да, уже совсем старуха расклеилась, старость такое дело, сынок, – говорит она, наливая чай.
– Ну что вы, тетушка Лизи, вы моложе всех молодых. О такой энергии только мечтать, да и выглядите потрясающе.
– Ах ты юный ловелас, – отвечает она, грозя ему пальцем. – Меньше разговоров, больше еды. Смотри, какой худенький. Давай, ешь.
Виктор садится за стол, где уже стоит завтрак, и начинает есть.
– Я покормила ребят, уходящих в дозор, – говорит тетушка Лизи, заметив его удивление. – Наших штурмовиков. И прикорнула немного, ожидая девчонок. Они должны вот-вот прийти, чтобы заступить на смену.
– А Дианы случайно среди штурмовиков не было? – спрашивает он, стараясь скрыть интерес.
– Была, девочка моя. Жалко ее. Совсем одна. Без родителей и лучшего друга. Как она держится, не понимаю. Сто раз говорила ей, бросай это дело и приходи ко мне на кухню. Здесь тепло, и я за ней присмотрю. Девчонки дружелюбные, приглядели бы. А то и в ночную забрала бы, но она ни в какую. Переживаю за нее каждый раз.
– Ее родители тоже погибли от рук мутных?
– Нет. Отец разбился, ремонтируя что-то на подстанции. Он был электриком. А мать умерла при родах. Сильное кровотечение или что-то в этом роде. Я уже не помню.
– Какой ужас, – говорит Виктор.
Лизи продолжает рассказывать, но он уже не слушает. Он думает о том, как тяжело Диане расти сиротой с самого детства, и как важно оставаться рядом с ней. Ему хочется скорее увидеть ее, обнять и не отпускать.
На кухню заходят женщины, пришедшие на смену. Они смеются и кокетничают при виде Виктора, но тетушка быстро их успокаивает, приказывает переодеться и начать готовить завтрак. Виктор доедает, выпивает крепкий чай, который придает ему бодрости.
Они с тетушкой Лизи выходят из столовой. Она тянет за рычаг лифта, и тот со скрежетом начинает подниматься.
– Уж не влюбился ли ты в нашу Диану? – спрашивает она, подмигивая.
Виктор смотрит на нее, не зная, что ответить.
– Присмотрись к ней, – говорит Лизи. – Она норовистая, с жестким характером, но внутри все еще маленькая и хрупкая. Ей нужно тепло и забота. Она хорошая.
Лифт останавливается. Лизи открывает защитную решетку и выходит на платформу.
– Только не вздумай ее обидеть. А то я сама оторву твои причиндалы и приготовлю их тебе на завтрак. Понял? – говорит она и снова подмигивает.
Виктор улыбается и подмигивает в ответ. Поворачивается к лестнице. Сейчас меньше всего он желает обидеть Диану. Ему хочется ее защитить. Вспоминая о Тамаре, он понимает, что должен увидеть ее и разобраться в ситуации. Он помнит жалобы на нехватку продовольствия, которые обсуждали на вчерашнем совете, и решает предложить коменданту отправить разведывательную экспедицию в город. Ночью шел снег, холода приближаются, мутные скоро покинут свои места обитания. Ждать больше нельзя.
Первые лучи долгожданного солнца, словно нежный шелковый палантин, касаются кожи Тамары, и она сразу же ощущает, как каждая клеточка наполняется теплом. Сначала она чувствует легкое покалывание, будто кто-то нежно касается кожи тысячами крошечных иголочек. Это ощущение быстро углубляется, превращаясь в мягкую волну, медленно разливающуюся по конечностям. Тамара все еще с трудом снимает с себя одежду, ее движения неловкие, как у новорожденного, впервые пытающегося освоить свое тело. Она распахивает пластиковые окна и жадно впускает в комнату поток солнечного света, как человек, изнемогающий от жажды, пьет воду.
В ее сознании возникает чувство абсолютного счастья – впервые с того момента, как она осознала, что больше не принадлежит старому миру. Свет нежно обволакивает ее, и Тамара ощущает, как он проникает глубоко внутрь, заполняя каждую клеточку. Это не тот яркий и горячий солнечный свет, который она знала раньше; здесь он мягче, словно пропитывающий теплом, подобным ароматной пенной ванне. Он не просто согревает, он насыщает. Воздух кажется легким и свежим, как в горах после дождя, и пахнет чем-то неуловимо сладким, напоминающим смесь трав и морской соли.
Она закрывает глаза и мысленно возвращается в свою прошлую жизнь, к знакомым пейзажам, теплым летним дням и любимым людям. Сколько раз она наслаждалась солнечными лучами, лежа на траве, слушая шепот ветра в листьях деревьев? Но теперь все изменилось. Теперь ее жизнь связана с этой чужой планетой, и Тамара вдруг понимает, что уже не тоскует по старому миру так сильно, как думала. Память о прошлом становится чем-то далеким, почти нереальным, бессмысленным, как сон, который постепенно растворяется с пробуждением.
Она понимает, что это новое ощущение важнее воспоминаний.
Ее больше не тянет назад.
То, что она испытывает сейчас, нечто иное. Свет теперь кажется живым, он мягко пульсирует, проникает сквозь кожу и въедаться внутрь, будто питает ее изнутри. В этот момент Тамара осознает, что свет на этой планете не просто согревает ее тело, он как будто восстанавливает что-то важное, давно потерянное. Это чувство заставляет ее сердце биться быстрее, и она неожиданно для себя понимает, что ей нравится это новое ощущение свободы – быть здесь, в этом странном, но притягательном месте, где она может начать все сначала.
Открыв глаза, она видит, как солнечные лучи золотыми искрами играют на её коже, рождая мириады мельчайших бликов. Эти блики словно оживают, танцуя по её рукам и плечам, и в их движении легко угадываются маленькие феи, принесшие с собой обещание новой жизни. Она вдыхает глубоко, наслаждаясь свежестью воздуха, который наполняет ее легкие. В этом воздухе есть что-то особенное – он кажется прозрачным, словно фильтрованным через тысячи цветов и трав. Он приносит с собой пряный аромат свежести.
Волнистые рыжие волосы Тамары длинными прядями ложатся на плечи и спускаются ниже, вдоль тела, до самого пояса. Они колышутся на легком утреннем ветру, словно мерцающие языки пламени. С закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками, она напоминает богиню Венеру, только что вышедшую из морской пучины – хрупкая, но одновременно сильная.
Тамара улыбается, чувствуя, как ее сердце наполняется радостью. Она понимает, что ее ждет что-то неизвестное, но уже не боится этого. Эта планета дарит ей ощущение нового начала, и в этот момент она осознает, что готова принять этот мир.
Открыв глаза на мгновение, она смотрит на солнце, восходящее из-за гор, покрытых снежной шапкой. Свет заливает все вокруг, но удивительным образом ее глазам не больно, как было раньше… до смерти. Ее взгляд скользит по округе. Внезапно она замечает, что неподалеку на улице кто-то стоит. Она прищуривается, чтобы лучше разглядеть – ее глаза все еще привыкают к яркости. Человек стоит обнаженный, спиной к ней. Стопы упираются в теплую землю, руки раскинуты в стороны, лопатки и плечи расправлены. Солнечный свет скользит по линии позвоночника, по пояснице, по бедрам, выхватывая из тени каждую складку кожи и изгиб мышц. Он неподвижен, словно впитывает тепло всем телом.
«Неужели это Виктор?» – сердце на миг замирает, наполняясь надеждой и тревогой.
Нет. Виктора она узнала бы по линии шеи, по тому, как он держит плечи. Этот силуэт похож, но не он. Когда-то в юности, она часто видела его совершенно голым, как и он ее. В студенческие годы они совсем не стеснялись друг друга, свободно разгуливая по комнате в общежитии академии нагишом, когда Виктору удавалось выгнать соседей-однокурсников. Они дурачились, как дети, устраивали бои на подушках, а затем на спор целовали каждый сантиметр тела друг друга, порой сутками не покидая постели. Даже душ принимали вместе, пока была такая возможность, наслаждаясь каждым моментом близости.
Эти воспоминания мелькают у Тамары в голове, вызывая смесь тоски и нежности. Она выходит из дома и направляется к незнакомцу, которого заметила на улице. Теплый ветерок, наполненный ароматами неизвестных цветов, мягко обволакивает ее, и каждый шаг делается более уверенным и решительным. Подойдя ближе, она узнает в нем Дэниза, второго пилота с корабля «ГЕРОЙ-25». Он стоит, словно статуя, с раскинутыми в стороны руками, впитывая солнечную энергию, и не замечает ее присутствия.
«Здравствуй, Дэниз», – произносит она, но не открывает рта. Эти слова рождаются в ее голове, как робкий мысленный посыл, и от этого она чувствует себя почти ребенком, пробующим новое умение.
«Привет, Тамара, – отвечает он так же, мысленно и поворачивается. Его глаза остаются закрыты. – Рад, что ты здесь. Как видишь, я не Виктор».
«Ой, ты все слышал?» – Тамара искренне смущается, чувствуя, как ее щеки пылают.
«Да, прости. Но я, как и ты, еще не научился правильно общаться и отличать чужие мысли от того, что говорят мне», – извиняющимся тоном отвечает Дэниз, слегка улыбаясь. Его глаза по-прежнему закрыты, как будто он пытается насладиться каждым моментом этого опыта, ещё такого непривычного.
«Ничего, я понимаю», – Тамара старается успокоиться, напоминая себе, что они оба еще привыкают к нынешнему состоянию.
«Я и не знал раньше, что вы с Виктором... были влюблены... Хотя сейчас думаю, это не имеет значения. Разве нет?» – продолжает Дэниз, его голос мягок, в нем слышится легкая доля любопытства.
«Знаешь, это было давно, и сейчас правда уже неважно. Просто хотелось встретить кого-то знакомого... Как ты себя чувствуешь?» – Тамара пытается сменить тему, чувствуя, как в груди слегка покалывает от неопределенности.
«Теперь лучше, чем ночью, – отвечает Дэниз. – Мой наставник, его зовут Роберт, сказал, что скоро нас заберут в большой город, где-то далеко отсюда. Но пока мы должны до конца восстановить силы…»
«Да, Тед мне то же самое сказал. Ты правда думаешь, что нам будет хорошо здесь?» – спрашивает Тамара, пытаясь уловить что-то в глазах Дэниза, неуверенность или надежду. Ее голос слегка дрожит, выдавая страх перед неизвестностью.
«Не знаю, но у нас есть шанс начать все заново, – отвечает Дэниз, и в его голосе звучит странная смесь оптимизма и сомнения. – Разве это не то, о чем мы мечтали когда-то, до всего этого? Хотя, если честно, я не думал об этом раньше, но, кажется, должно быть хорошо. Да и есть ли у нас выбор?» – с философским спокойствием отвечает Дэниз, словно его мысль обращена вовсе не к ней.
«Не думаю, – Тамара раньше не размышляла об этом, но сейчас эта идея засела у нее в голове. – Но все-таки мне хотелось бы встретиться с Виктором. Тед сказал, он тоже здесь, на планете, но почему-то еще не с нами».
Тамара чувствует, как сердце колотится чуть быстрее. Где же Виктор? Почему они не вместе? Она смотрит на Дэниза, и в его взгляде видит отражение собственных мыслей – те же вопросы, та же неуверенность перед неизвестностью.
Поднявшись в центральный холл, Виктор решительно направляется к кабинету коменданта. Коридор тускло освещен. Он осторожно стучит в дверь, надеясь не разбудить старика, если вдруг тот еще спит. Через несколько мгновений дверь открывается, и на пороге появляется Мартин. Это высокий, сухощавый человек средних лет, с суровым выражением лица. Если Виктор правильно запомнил, тот заведует аграрным и животноводческим секторами. Артур уже упоминал, что на грядущих выборах, он будет вторым претендентом на пост коменданта.
Малышев понял, что здесь выборы проходят раз в пять лет, как и положено в колониальных поселениях, но чаще всего все заканчивается тем, что действующего руководителя не сменяют, пока он в силах работать и находится в здравом уме. При этом должность коменданта обычно не подразумевает неограниченной власти: он, как председатель совета старейшин, скорее должен объединять все отрасли и следить за исполнением традиций общины и регламентов на собраниях. Опыт устаревших форм правления на Земле показывает, что длительное удержание руководящих постов в одних руках нередко негативно сказывается на политической обстановке. Однако по понятным причинам в здешних местах люди не стремятся к серьезным изменениям в системе управления остатками колонии и зачастую продлевают полномочия действующих комендантов, пока те физически способны занимать свои посты и сохраняют ясность ума. Либо, как сейчас, ждут, пока старый председатель сам не заявит о снятии с себя этой ноши.
– Доброе утро, Виктор, – сдержанно кивает Мартин. – Входи, комендант тебя ждет.
Словно в ловушке своей работы, Артур сидит перед монитором за массивным письменным столом, заваленным старыми и потрёпанными журналами учёта, картами, какими-то проводами и даже сломанными приборами. Бумажных документов практически нет, но оно и понятно, откуда ей взяться. Пожилой, с густыми седыми волосами и усталыми глазами, он отрывается от планшета только тогда, когда видит Виктора.
– Заходи, мальчик мой, рад тебя видеть, – его голос, несмотря на усталость, полон тепла. – Ты как раз вовремя, мы с Мартином обсуждали списки необходимых продуктов для общины.
Он прерывается, его тело сотрясает приступ кашля.
– Все в порядке, Артур? – Виктор подходит ближе.
– Да-да, все нормально, – он отмахивается. – Проклятая пыль. Надо чаще выходить на свежий воздух… Скоро зимний сезон и… может быть, я сам соберусь с нашими штурмовиками в экспедицию в город, как в старые добрые времена. Мартин, что скажешь?
– Конечно, Артур. – Мартин смотрит на него с уважением. – Вы еще полны сил и энергии. Вы всем нам покажете…
Артур, однако, выглядит задумчивым и слегка расстроенным.
– Ой, да брось ты… куда мне старику… – Снова начинается приступ кашля.
– Может, сегодня прогуляемся до подстанции, комендант? – предлагает Виктор. Возможно, старику и правда нужно больше находиться снаружи.
– Посмотрим, сынок. Посмотрим… Вот сначала закончу дела. – Он поднимает и поворачивает планшет экраном к Виктору и слегка трясет им.
– Я тут, кстати, подумал о вчерашних жалобах старейшин, – продолжает Виктор между прочим. – Может, организуем небольшую разведывательную вылазку в город? Взять мелочи, хоть… например, медикаменты. И понять, на каком этапе отход мутных. Ночью был снег, температура падает…
– Но днем снова поднимается, Виктор. Это очень опасно. Я не хочу больше терять людей. – Артур откашливается, и его лицо искажает боль. Он сплевывает в тряпку, заменяющую носовой платок. – Мы и так рисковали, отправляя людей за тобой. Очень опасно… Очень…
– Консул прав, Артур, – неожиданно вмешивается Мартин, – если осторожно добраться до поселения, разведать обстановку и не лезть на рожон, только убедившись, что ситуация безопасна, можно попытаться войти в город. Антибиотиков почти не осталось. Вы сами уже сколько сидите без лекарств?
– Да и мне, чтобы лучше разобраться в ситуации, было бы полезно самому поехать со штурмовиками. Увидеть, так сказать, своими глазами.
Артур, хмурится сильнее, смотрит на обоих и после паузы говорит:
– После обеда я поговорю с Сергеем, и мы обсудим возможность вылазки. Виктор, если ты хочешь, можешь присутствовать на разговоре. Твои аргументы могут быть полезны. А если понадобится, надавишь полномочиями. И заодно настоишь на своем участии в операции.
Оставаться один в комнате Виктор не хочет, поэтому решает устроить себе небольшую прогулку по окрестностям. Может, дойдет до того места, где вчера сидел с Дианой. Выйдя из бункера, он замечает, что от недавнего снегопада не осталось и следа, лишь верхушки окружающих гор покрыты снегом, словно белым пуховым платком. Розовая каменная порода, багровые кроны деревьев, густой лес до самой реки – картина, которой, возможно, не найти больше нигде во вселенной. Солнце греет, не уступая зиме своей власти.
Прогулка отвлекает Виктора от тяжелых мыслей и позволяет сосредоточиться на важных задачах. А важным ему сейчас кажется, попасть в город и собрать как можно больше информации об этой неизвестной форме жизни, чтобы составить дальнейшую стратегию. Он уже понимает, что те, кого люди называют мутными, обладают мощными технологиями и ресурсами, о которых необходимо узнать больше. А главное, Виктору нужно понять, что скрывается за личиной этих людей: возможен ли мирный диалог или, как считают многие колонисты, единственным верным решением станет полное истребление противника.
Не заметив, как, он снова оказывается в центральном помещении, Малышев идет к кабинету коменданта. Внутри, кроме Артура, на диване сидит Сергей. Он неспеша потягивает чай из металлической кружки, закинув ногу на ногу. Они обсуждают стратегию на грядущий сезон. Когда Виктор входит, Артур первым поднимает интересующий консула вопрос.
– Кстати, Сергей, утром мы с нашим дорогим консулом обсуждали вчерашний совет, – начинает Артур.
– Интересно… – скептически вставляет Сергей. Виктор нервно улыбается.
– Так вот, я подумал, почему бы тебе не организовать небольшую разведывательную вылазку в город, и при удачном стечении обстоятельств, порадовать наших старейшин хорошими новостями об исходе мутных, а также добычей медикаментов. – Артур делает задумчивую физиономию. У Сергея глаза расширяются от удивления.
– Не ожидал такого предложения, если честно. – Сергей вскакивает с дивана, небрежно стукнув металлической кружкой о стол коменданта. Кружка звонко гремит о деревянную поверхность. Сергей направляется к Виктору. – Признавайся, консул, это твое предложение? – Виктор готовится к удару. Но Сергей улыбается, обнажая желтые от налета зубы. Он резким движением кладет руку на плечо консула и слегка потряхивает его. – Я знал, что ты быстро вникнешь в наши дела, Виктор. Отличная идея! Мне и самому не терпится…
– Стой-стой, Сергей. Не торопись. Только без лишнего энтузиазма. Я не хочу очередной перепалки с мутными и тем более потерь среди наших людей.
– Что ты, комендант! Никакого лишнего энтузиз… чего-то там. Все будет очень аккуратно. Нужно подготовить ребят. Кого бы послать… И когда мы планируем вылазку?
– Думаю, можно завтра рано утром, засветло выехать из бункера, – неожиданно вырывается у Виктора. – И я бы лично хотел участвовать. Мне нужно прояснить кое-какие моменты.
– Завтра утром? Ого, к чему такая спешка, консул?
– Если будет возможность, мне нужно понаблюдать за поведением мутных. Если они, конечно, еще полностью не покинули город. – Сергей снова делает удивленную гримасу. – Мне хватит пары опытных людей, много не нужно.
– Пары людей? Но вы же толком ничего не сможете утащить. Грузовик вести пока не стоит, только скутеры. Так удобнее удирать в случае опасности.
– Не забывай, Сергей, это разведывательная вылазка и возможность пополнить аптечку медпункта, – напоминает Артур.
– Да, конечно, – немного разочарованно подтверждает начальник штурмовиков. – Может, отправим Диану и Фрая? Вы уже сработались, консул.
– Нет, – резко отвечает Виктор, и, поняв, что это прозвучало немного странно, добавляет: – Я слышал Диана приболела, – Артур приподнял бровь. – Возможно просто устала. Думаю, ей нужно восстановиться после прошлой вылазки…
– Согласен, Диане нужно немного прийти в себя, но вот Фрай нам не простит, если пропустит подобное. Твой внук, Артур, настоящий мужик! Штурмовик по крови, как говорится.
– Ну так. – Коменданту явно приятно слышать похвалы в адрес внука. – Чья кровь-то?
– Верно, старик! Я об этом и говорю.
Все втроем решают провести инструктаж с участниками вылазки вечером. Виктор, удовлетворенный тем, как сложился день, направляется в свою комнату. В глубине души он надеется, что Диана, закончив службу, заглянет к нему, и они смогут провести этот вечер вместе.
«Тамара, ты слышишь меня?» – голос наставника возникает в ее голове так внезапно, что она почти вздрагивает. Он мягок, но в глубине звенит тонкая металлическая нота, как далекое эхо в пустом зале.
«Да, Тед. Слышу. Ты пришел за мной?» – Она старается, чтобы мысль прозвучала ровно, но боится, что он уловит дрожь в словах.
«Нет. Но ждать осталось недолго. Я хотел узнать, как ты себя сегодня ощущаешь. Все ли в порядке?» – Он делает паузу, и в этой тишине ей чудится, что Тед что-то взвешивает, оценивает, как врач перед диагнозом.
«Все хорошо. Ты был прав насчет солнечного света. Я сделала все, как ты сказал, и теперь чувствую себя восстановленной». – Она почти улыбается, вспоминая утреннее тепло на коже.
«Рад это слышать, Тамара. Завтра я заберу тебя в новый город. Уверен, он тебе понравится».
«Я не сомневаюсь, Тед. – Она замолкает, не решаясь говорить дальше. Но чувствует, настойчивое ожидание продолжения откуда-то извне. – Сегодня я встретила Дэниза… человека с моего корабля».
«Я знаю. Мы слышали ваш разговор».
«Все слышали? –– В ее мыслях проскальзывает неловкость. Но общее поле сознания, словно обволакивает, чтобы обнять и поддержать ее. Она чувствует тепло. Не физическое.
«Конечно. Все. Но тебе нечего стыдиться, – его голос становится чуть ниже, почти успокаивающим, но от этого ей только тревожнее. – Теперь мы одно целое. Каждый проходит этот переход».
«Скажи, все ли члены экипажа совершили переход?»
«К сожалению, нет. В тот день приземлились три капсулы. В одной были вы с Дэнизом, в другой – Виктор. Третья, с неисправными двигателями, разбилась. Взрыв разорвал ее на сотни осколков вместе с тремя пассажирами».
Тамара ощущает, как в груди расползается тяжелое, вязкое сожаление. В общем потоке она ощущает это темно-бордовой кляксой света, медленно растворяясь в чужих эмоциях.
«Тед?» – Она ждет, что он сам продолжит, но тот молчит.
«Ты расскажешь мне, кто вы… и как я здесь оказалась?»
«Конечно. Завтра мы начнем курс становления, по пути в наш город».
«Буду ждать. Здесь мне больше нечем заняться».
«До завтра, Тамара».
«До завтра, Тед».
Тамара возвращается в ту же квартиру, где ночевала вчера. Она не чувствует к этому месту особой привязанности. Оно просто терпимо. Просто уголок пустынного города, выбранный ею на время. Она боится случайно войти в чужое жилье и не хочет встречать других людей. Как и вчера, она встает у окна и ждет рассвета.