В голове шумят сотни голосов, словно рой пчел поселился внутри нее, бесконечно жужжа и пытаясь найти выход. Это странное и непривычное ощущение почти не беспокоит ее. Кажется, что ее вообще ничего не беспокоит. Говорят, что некоторые вещи лучше не осознавать, и это, похоже, один из таких случаев.
Тамара открывает глаза.
Она оглядывается. На старом диване, обтянутом ярко-оранжевой искусственной кожей, неестественная поза с согнутыми в локтях руками ее не удивляет. Скорее всего, ее беспокоило бы то, что она сидит, если бы она вообще что-то чувствовала. Возможно, ей в принципе не нужно сидеть? Она может обойтись и без этого. Похоже, еще минуту назад, ее беспокоил странный сон. Но разве она спала? Нет. Ей не нужно спать. Она просто по какой-то старой, совершенно не нужной и нелепой теперь привычке, уже несколько часов подряд сидит на диване, с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, как она сюда попала.
Этот диван выглядит так, будто пережил уже не одно десятилетие. Даже сейчас, несмотря на ее внутренний хаос, она отмечает про себя, что в этом диване нет никакого смысла. Но это часть ее новой реальности, и мысли о нем не волнуют ее.
Темная небольшая комната с пластиковыми обшарпанными стенами, напоминающими панельные дома в колониальных поселениях. Из мебели, только этот нелепый диван…
«Зачем их только придумали? В них нет никакого смысла», – мелькает мысль в ее голове, как нечто иррациональное, но привычное.
Комната почти полностью лишена мебели: только этот нелепый диван и покосившийся стол с выключенной лампой. Одно стекло отсутствует в оконной раме, и прохладный ночной воздух, порывами вбрасывая мелкий снег прямо на пол, время от времени касается ее оголенной кожи. Поскольку у Тамары нет явных ощущений, холод не беспокоит ее, так же как и боль, которую он приносит в целом.
Вместо этого ее внимание сосредоточено на внутреннем беспокойстве – стремлении разобраться с тем роем голосов в голове. Голоса в голове. Это беспокойство пронизывает ее сознание, словно тончайшая иголка, проникающая в самую глубокую часть разума. Она пытается собраться с мыслями, понять, что происходит, но каждое движение нейронов ее мозга напоминает попытки поймать дым рукой.
Пожалуй, только… Воспоминание о том, как она сюда попала, не дает покоя. Возможно, она здесь не должна быть. Эта мысль появляется и исчезает, как и другие. Все они приходят и уносятся. С трудом она пытается вспомнить свое прошлое, но это дается ей тяжело. Каждая попытка оканчивается размытым ощущением утраты и пустоты. Главное – отсутствием смысла.
Темнота в комнате становится ее единственным другом, с которым она может поговорить. И все же, несмотря на всю свою странность, она осознает, что находится в этом пространстве, неохотно принимая новые правила существующей реальности. Но сознание, оставляющее ее старые воспоминания, упорно жаждет разгадывать загадку своего состояния.
В этом лабиринте, полном шорохов и призраков воспоминаний, Тамара постепенно осознает, что ее тело все еще принадлежит ей, но то, что она ощущает, уже далеко от того, чем было раньше. Она не просто тело, а пустой сосуд, через который пробиваются остатки ее человечности. Этот процесс понимания мучительно медленный и невыносимо сложный, но она пытается следовать за ним хотя бы для того, чтобы найти путь обратно к себе, к своему настоящему «я».
Некоторая тревога все-таки остается. Что-то не дает покоя новому состоянию Тамары, словно тончайшей иголкой пронизывая выделенную клеточку мозга, где-то очень глубоко в ее шумной голове. Голоса.
«Нельзя ее так оставлять, она испортит свою оболочку», – этот голос проникает ближе всего к сознанию Тамары.
«М-да… но еще рановато. Ей нужно немного больше времени для адаптации», – отвечает другой голос.
«Ну, хотя бы отведи ее в другую комнату, без окна».
«Хорошо. Попробуем».
Тело Тамары встает и медленно выходит из комнаты. Она, словно пассажир внутри этой оболочки, отстраненно наблюдает за происходящим. Тело проходит по темному коридору, поднимается по лестнице на следующий этаж и входит в комнату, напоминающую кухню. Она застывает в позе, в которой ее оставил «пилот». Менять что-либо не имеет смысла – и так удобно. И тепло.
«Здесь кто-нибудь есть?» – впервые за несколько дней говорит нечто осознанно. То, что она сама захотела сказать. Только произносит не вслух.
Последние двое суток, после того как она обнаружила себя ночью в большом поле среди неизвестных ей ранее растений, ее тело совершенно не слушалось ее. Как и пару минут назад, она чувствовала себя чужой в нем. Ноги двигались сами, гуляя по земле между рядами дышащих растений. Она уверена в этом. Слышала их дыхание у себя в голове, только оно было не обычным, не как у человека, а односторонним. Сначала они долго и шумно выдыхали, извергая из себя ошеломляющей красоты пыльцу, мерцающую на свету миллионами оттенков и цветов, которые раньше Тамара никогда не видела. Спустя какое-то время, о продолжительности которого ей сложно судить, эти огромные цветы стали вдыхать пыльцу обратно.
Именно цветы. Почему‑то ей хочется думать, что эти растения – и, кстати, в их разумности она также не сомневается – являются цветами.
Все это время тело носило ее разум по полю, а голоса, позже ушедшие куда-то глубоко, шумным гулом звучали в голове. Она словно сомнамбула, транслирующая чужие мысли, повторяла и повторяла за ними, произнося их вслух. Она бродила там кругами целые сутки, не имея особого желания покидать это место. Но потом, без видимой причины, решила уйти. Найдя выход на дорогу, она побрела по ней прямиком в город. Кажется, что это было не ее собственным решением, да и о том, что там будет город, она тоже как будто не знала.
Тамара поворачивает голову. Смотрит на себя и обнаруживает, что одета в форменный комбинезон РККП. Постепенно память начинает возвращаться к ней. Последнее, что она помнит, это то, как вместе с командой, в которую в этот раз входил Виктор Малышев, человек, которого она всеми силами старалась избегать по службе, чтобы не напоминать себе, как сильно она его любит, погружались в капсулы криосна. Они шутили и смеялись, планируя устроить совместную вечеринку после очередной стандартной инспекции новой колонии. Полет должен был занять около двадцати пяти суток, но сейчас кажется, что прошла целая вечность.
Где же остальной экипаж? Где Виктор? И почему ее оставили здесь одну? Вопросы возникают в сознании один за другим. Не то чтобы они ее сильно беспокоят или как-то расстраивает незнание, но, кажется, ответы были бы ей приятны, особенно учитывая постоянное ощущение присутствия кого-то рядом.
«Виктор, это ты?» – спрашивает Тамара, ее голос звучит в голове отстраненно. Она не верит, что получит ответ. В комнате царит тишина. – Ребята, кто-нибудь здесь есть? Почему никто не отвечает? Я знаю, что здесь кто-то есть…» – вдруг она осознает, что ее слова произносятся не вслух, а в ее разуме.
«Не стоит волноваться, Тамара», – звучит голос, который она уже слышала ранее.
«Я совершенно не волнуюсь, но мне кажется, что я не одна. И все же, никого рядом нет», – не скрывает свое любопытство девушка, вглядываясь в темную, незнакомую комнату.
– Яяэновиш… – пытается она сказать что-то, но из ее уст вырываются только искаженные звуки.
«Необязательно говорить вслух. Мы можем слышать тебя так же, как и ты нас». – Голос звучит спокойно и уверенно. Хотя теперь она понимает, что это не голос и не слова, а скорее образы, которые ее разум воспринимает как общение.
«Разве это возможно? Как?»
«Мы слышим твои мысли, твое сознание. Точно так же, как и ты, можешь слышать нас, если захочешь».
«Но я не хочу слышать их постоянно. В голове словно роятся пчелы. Слышать тысячу голосов и не разбирать, что они говорят, просто невыносимо».
«Тебя это беспокоит?» – без капли эмоции спрашивает голос.
«Нет», – честно отвечает Тамара.
«Скоро ты научишься концентрироваться только на тех голосах, которые тебе нужны, и на тех, которые обращены непосредственно к тебе».
«Кто вы такие?» – спрашивает Тамара, чувствуя безразличие и в то же время жажду информации.
«Теперь мы называем себя Посланники. Позже ты узнаешь больше. Пока что тебе нужно немного времени для полного восстановления. Процесс перевоплощения после смерти проходит дольше, чем обычно. Скоро ты сможешь прийти в себя и, возможно, встретить своих друзей».
«Они тоже здесь? И Виктор?» – информация о ее смерти, кажется, не трогает ее, как будто она еще не осознала ее полностью.
«Да, Виктор тоже на планете, но пока он не с нами. Надеюсь, мы сможем это исправить вскоре, и ты встретишься с ним. Возможно, даже станешь его наставником. Кстати, меня зовут Тед. Я буду твоим наставником».
«Приятно познакомиться, Тед», – по какой-то давней, совсем не имеющей значения привычке отвечает Тамара, не вкладывая особого смысла в эти слова. –А где ты? Почему я тебя не вижу?»
«Я далеко от тебя, в новом городе на другой стороне планеты. Скоро я приеду за тобой и привезу в наш город. Зима наступает, и в старом городе выжить будет трудно. Поэтому мы переезжаем в новый город. Я расскажу об этом позже, а пока отдыхай».
«Как мне отдыхать? Я, кажется, не могу спать… и усталости совершенно не чувствую».
«Нам больше не нужно спать. Чтобы быстрее восстановиться, выходи утром на улицу и поглощай солнечную энергию. Другая пища пока не нужна».
«Хорошо».
Тамара смотрит на окно, завешенное шторой. Сквозь нее пробивается тусклый свет, предвещая утро. Подходя к окну, она отодвигает штору и наблюдает.
Спустя минуты или часы мир постепенно наполняется светом. Кажется, она ощущает слабое тепло, проникающее через стекло. Несмотря на внутреннюю пустоту и чувство отчуждения, ее тело инстинктивно тянется к свету. С каждым моментом, когда он становится ярче, Тамара чувствует, как ее внутреннее состояние начинает меняться, как будто сама природа предлагает ей поддержку и надежду на восстановление.